Собираясь в первый класс, я присмотрела себе красный ранец с жующим капусту зайцем. Ранцы эти продавались во всех детских магазинах города, а значит, сказала мама, ты будешь не уникальна. Давай поищем тебе что-то менее очевидное. Но уникальность не казалась мне тогда привлекательной. Мне хотелось тряпочные оранжевые туфли, как у всех (кошмарный ширпотреб с точки зрения мамы) и чтобы меня звали Юля Киселева. В детском саду таких Киселевых Юль было уже две. Стань я третьей, жизнь могла бы заиграть куда более приятными красками, думала я. Родители, к сожалению, отказались меня переименовать. Проявив необъяснимое упрямство, они ссылались на какие-то проблемы с законом. Звучало, конечно, неубедительно, наверняка просто обманывали. Но с портфелем им было не сбить меня с пути. Первого сентября выяснилось, что ровно половина нашего класса, восемнадцать человек, тоже считали уникальность излишеством. Все мы явились в школу с красными ранцами и капустными зайцами. Ранец был не только маст-хэв, но и унисекс: красное в том сезоне носили как девочки, так и мальчики. Во время торжественных мероприятий ранцы были свалены в спортзале горой, образовав в прямом смысле красный угол. Когда нас посвятили в первоклассники, каждый вытащил из этого угла по портфелю и гордо понес домой как символ своего нового статуса. Очень скоро из одного открытого окна в нашем дворе раздался рев первого ранцевладельца. В портфеле обнаружились чужие вещи. За ним подтянулись остальные. Где-то в середине этого флешмоба к нему подключилась и я — мой ранец тоже оказался не моим. Все мы жили на одной улице, поэтому могли красиво реветь в унисон. Кто-то из родителей дозвонился учительнице, и рыдающие первоклассники потянулись обратно в школу, брезгливо волоча перепутанные портфели. Предполагалось, что под руководством мудрой женщины мы сейчас разложим на партах ранцы и спокойно разберемся, где чей заяц. Но у кого-то из пострадавших сдали нервы. Шутка ли скоропостижно лишиться первого атрибута взрослой жизни. Через секунду восемнадцать первоклассников добывали свою собственность в суровом бою, нещадно молотя конкурентов чужими портфелями. Ранцевые наклейки оказались нестойкими. В ходе потасовки чьи-то зайцы лишились капуст, чьи-то капусты лишились зайцев, а мой заяц трагически утратил ухо. В борьбе каждый ранец обрел индивидуальность. С тех пор различать их стало совсем не сложно.